Тусклый свет старой сгорбленной лампы,
Лист бумаги на зыбком столе,
Ни афиш, ни оркестра, ни рампы —
Все живет и бушует в уме.

Нам судьбою дарованы роли,
Жизнь идет, и их надо играть —
Веселиться … и плакать от боли,
Умиляться, любить, и страдать.

В руки нам вручена режиссура,
Сам себе сценарист и актер,
Напиши для себя партитуру
И представь, что ты соло и хор.

Сам сумей ты, во всем разобраться
Чутким сердцем и здравым умом,
Чтоб к исходному не возвращаться
Каждым шагом и прожитым днем.

Стыло, зябко в земной круговерти —
Потускнели, потухли глаза.
Как печально все это, поверьте,
Не улыбка, а чаще — слеза.

Затянулся печальный спектакль,
В нем актеры устали играть,
Контрабасы замучались плакать,
Ну а публика нервно вздыхать.

Не зову трубачей вскинуть трубы,
От парадов и войн мы сыты.
Пусть молчат громогласные тубы
И уступят былые посты

Инструментам нежнее и выше —
Пусть струится из них чистота,
Чтобы мир стал возвышенней, чище,
Чтоб вернулась в него доброта.

Тусклый свет старой сгорбленной лампы.
Лист бумаги на зыбком столе.
Я не жду от судьбы света рампы,
Я пишу партитуру себе!