Мы душу свою ленимся познать —
Доступно чаще то, что в ощущеньях.
Но не к тому, чтоб смыслом обладать,
А просто, чтобы не почить в сомненьях.

А это, чаще, только зримый мир,
Нам данный, как живому, от природы.
Он для ума – не главный ориентир,
И не дает той истинной свободы.

В делах, всё чаще, разум позади –
Сильнее человеческие страсти.
Не думаем о том, что впереди,
Какие ожидают нас напасти.

Соблазны выбирая из всего,
Мы множим материальные стремленья,
И часто не включаем одного:
Что там, за гранью удовлетворенья?

Ну а тогда вопрос стоит к душе
Как ей живется? Как она — свободна?
Ведь вроде нет особенных клише
И толерантным быть престижно, модно.

Но только отчего же эгоизм
Так расползается по всей планете?
Где только Я, а к миру — нигилизм,
Как будто день последний в этом свете.

Потребности всегда нас впереди,
Они сильнее всяческих возможностей.
Им открывая легкие пути,
Лишаемся простых предосторожностей.

И мы не видим этому предел —
Уже зависимы давно по полной.
И не спросив себя, того ль хотел,
Становимся незримо подневольным.

Задействуем души лишь внешний слой —
Не до глубин, подаренных нам Богом.
Всё чаще в мире поднимают вой,
Когда вдруг в материальном всё убого.

И оттого слабеет всюду дух,
И рушатся основы мирозданья.
Духовное всё превращают в пух
Без сожаления и покаянья.

А ведь оно лишь может миру дать
То равновесье, что нужно́ народу,
Тот дух, который может воссоздать,
Ту самую, реальную свободу!