Легко, злорадствовать, легко ругать,
Но вдруг беда, кто будет защищать?

***

Я видела их скорбные глаза,
Суровые мальчишеские лица.
В них отразилась неба бирюза
И смерть друзей успела отразиться.

И каждый чувствовал свою вину
За новую тяжелую утрату,
Непрожитую жизнь еще одну,
Хотя и были в том не виноваты.

За то, что в страшном вихре бытия
Забыты прописи людской морали,
И тонет совесть в липкой жиже зла,
И мчится вниз по роковой спирали.

И горько мне, что легкою рукой
Чернят их труд дешевые страницы,
Ведь прячутся за «жареной» строкой
Бездушные, безжалостные лица.

И почему тем людям невдомек,
Что мир, который рушим и ругаем,
Единожды на всех дарует Бог.
И мы за это — равно отвечаем.

Ведь здесь не место для лихой руки,
И прока нет злорадством метить спину.
Здесь надо честно, трезвостью строки,
Остановить гнетущую лавину.

И я смотрю в мальчишечьи глаза,
В них столько скорби, мужества и чести,
Ни тени злобы, ни оттенка мести,
В них отразилась неба бирюза.